АналитикаИнтересные фактыИсторические персоныИсторияПо страницам истории

Генезис Кавказа (рассказывает профессор Георгий Дерлугьян).

Профессор Георгий Дерлугьян. Иллюстрация: ranepa.ru

В мае издательство Университета Дмитрия Пожарского презентует в Москве книгу российско-американо-армянского социолога Георгия Дерлугьяна «Армения на выходе из постсоветской реставрации: анализ возможностей». Эта работа Дерлугьяна — ученика живого классика исторической социологии Иммануила Валлерстайна — обещает стать таким же интеллектуальным бестселлером, как и его предыдущие книги «Адепт Бурдьё на Кавказе» и «Как устроен этот мир».

Вопреки метафоре «мост между югом и севером, западом и востоком», Кавказ на самом деле небольшой и экономически малозначимый район мира. Исключение составляют разве что нефте- и газопроводы, за контроль над которыми борются Россия, Запад, Турция и следящий за всем этим Иран. Для советских плановиков Кавказ также не был приоритетным регионом (опять-таки, за частичным исключением нефтедобычи в Баку). Главные индустриальные объекты СССР располагались намного севернее, где-то между Донбассом и Уралом. Тем не менее в огромном и по большей части холодном СССР у Кавказа было одно особое преимущество: теплый и достаточно благодатный климат.

Рулевым советской экономики редко позволялось отвлекаться на такие мелочи, как снабжение истосковавшихся по солнцу жителей северных промышленных городов свежими фруктами и виноградными винами. Эту неформальную и практически бездонную рыночную нишу в советские времена заполнили предприимчивые кавказцы. Полуконтрабандное снабжение северян приносило региону изрядные доходы, пусть и распределенные географически очень неравномерно. Все-таки далеко не везде на Кавказе растут мандарины и виноград. Денежные потоки и целые фонтаны, образовавшиеся из кавказской (прежде всего грузинской) фруктовой и курортной монополии, вскормили целую иерархию коррупции среди чиновников, милиции, цеховиков, воров в законе, вплоть даже до простых крестьян. Конечно, «наверху» в Москве знали, но обычно мирились с Кавказом как своего рода Сицилией — землей вин, песен, вкусной еды и мафии.

В героические годы индустриализации советский государственный аппарат под командованием большевистских комиссаров был больше, чем бюрократией в рационально-законном понимании Макса Вебера. От комиссаров постоянно требовалось делать невозможное, и они делали! Однако сила воли намного успешнее идет к победам, если за ней стоят некие неформальные связи и ресурсы. Идеологический командный волюнтаризм и в то же время товарищеская неформальность в кругу своих всегда составляли секрет советской управленческой иерархии. Большевистский клич «Даёшь победу!» в повседневности уравновешивался цитатой из молодого Маркса: «И ничто человеческое нам не чуждо».

Когда сила воли вымерла вместе с революционной идеологией и наступил длительный и весьма комфортный период советского застоя, номенклатурные наследники комиссаров стали чем-то гораздо меньшим, чем рациональная веберовская бюрократия. То скрытое внутреннее пространство, в котором действовали неформальные нормы и договоренности, постепенно заполнилось кумовством и коррупцией. На Кавказе этот деморализующий процесс пошел глубже. Доходы от неформальных рынков развратили госаппарат. Когда Горбачев (и до него Андропов) решил перетряхнуть советскую систему сверху, морально разложившаяся кавказская номенклатура впала в страх, зная, что им всем было за что отвечать перед законом. Когда же бурные народные выступления разразились под их окнами, кавказские бюрократы разом утратили присутствие духа и просто разбежались. Контрреволюционное сопротивление было на изумление минимальным.
Подробнее: https://eadaily.com/ru/news/2017/03/24/georgiy-derlugyan-zakavkazyu-nado-luchshe-iskat-svoe-mesto-v-mire

Статьи по Теме

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Back to top button