Алиханов Абрам Исаакович
Родился: 20 февраля (4 марта) 1904 года.
У нас в стране несколько сотен институтов. И совсем немногие носят имена своих основателей — такая честь выпадает самым выдающимся ученым. Недавно Институту теоретической и экспериментальной физики, который в секретные времена носил название Лаборатория № 3 (будущий Курчатовский центр именовался Лабораторией № 2), было присвоено имя академика Абрама Алиханова.
Сегодня широкой публике это имя говорит немного, но когда-то Сталин рассматривал две кандидатуры на научное руководство атомным проектом — Курчатов или Алиханов. По страшной легенде, если бы у Курчатова с бомбой не получилось, его место занял бы Алиханов…
Интересно, что в 1943 году на выборах в Академию наук в академики прошел именно Алиханов, у которого уже была мировая известность. А для Курчатова по настоянию ЦК было выделено дополнительное место, иначе выборы сочли бы недействительными. Но, важно сказать, Курчатов и Алиханов всегда оставались близкими друзьями. Вообще, недруги у Алиханова водились только среди партийных бонз, которые не раз подвергали его институт всевозможным «чисткам».
Он родился в семье машиниста Закавказской железной дороги. По Платонову мы помним, что машинисты — это рабочая аристократия. Все четверо детей в семье получили высшее образование, а один из братьев — Артем Алиханьян — стал член-корреспондентом АН СССР, основал физико-технический институт в Армении.
Абрам Алиханов был тонким ценителем искусств. Его жена Слава Рошаль была лауреатом Международного конкурса скрипачей. Он близко дружил с Обориным, Юдиной (она брала у ученого книги по физике, чтобы не отстать от времени), с Кабалевским, Хачатуряном, Сарьяном, написавшим портрет ученого. Дом Алиханова в Черемушках был одним из немногих мест, где отличавшийся нервозностью Дмитрий Шостакович мог проводить целые вечера. Шостакович говорил: «Абрам Исаакович, у вас прекрасный дом, но как вы можете жить так далеко от консерватории?» Тогда казалось, что московская деревня Черемушки, где построили Институт теоретической и экспериментальной физики, — это край земли. Кстати, когда разгорелся вошедший в советские культурологические анналы спор о физиках и лириках (иначе говоря, о рациональности мира и ненужности искусства), первым в печати о несостоятельности и даже откровенной глупости такой классификации, еще до Эренбурга, сказал академик Алиханов. Он любил повторять слова академика Амбарцумяна о том, что человек отличается от свиньи, в частности, тем, что иногда смотрит на звезды.
В 1955 году после первого полноценного испытания советской водородной бомбы руководители атомного проекта академики Курчатов, Алиханов, Александров и Виноградов направили в партийное руководство письмо, где говорилось, что после создания супероружия мировая война становится невозможной, она приведет к уничтожению человечества и потому необходима новая международная политика. Маленков это пацифистское письмо поддержал, а Хрущев использовал политическую близорукость товарища по партии для его свержения. Через несколько лет Алиханов сделал все возможное, чтобы самоустраниться от работы над еще более сильной бомбой, которую в Арзамасе рассчитывала группа Зельдовича. Лишь когда стало ясно, что затея не удалась, он подписал отрицательный отчет о работе.
Его научные заслуги очень велики. Под руководством Героя Социалистического труда и трижды лауреата Государственной премии академика Алиханова были созданы реакторы на тяжелой воде с отрицательной реактивностью, которые делают в принципе невозможным чернобыльский сценарий. Он начинал работы по изучению космических лучей, которые сегодня стали приоритетным направлением мировой науки. Первый протонный ускоритель и первый синхрофазотрон — это тоже заслуга Алиханова. Классическими стали работы Алиханова по оптике рентгеновских лучей, по искусственной радиоактивности, бетта-распаду, исследованию спектра позитронов и других элементарных частиц. Не случайно именно академик Алиханов был назначен ученым секретарем технического комитета Спецсовета, который занимался созданием советской атомной бомбы.
Но путь ученого не усеян одними лишь розами. Одной из задач ИТЭФ было создание ториевого реактора. Эта задача не была выполнена, но она не выполнена нигде в мире. Алиханов очень тяжело переживал неудачи и административный произвол. Когда в конце 1960-х созданный им протонный ускоритель передали в другой институт, он, уже больной, хотя и совсем не старый человек, не выдержал.
Абрам Алиханов вышел из знаменитой школы папы Иоффе, из питерского физтеха. Это было поколение ученых, которые создали славу нашей науки. Необъяснимый взрыв дарований — бывает, что в каком-то маленьком городке вроде античных Афин, литературной Одессы или Кембриджа времен Резерфорда вдруг один за другим появляются гении. Уже постарев, заслуженными академиками, они часто собирались на даче Алиханова. Капица в ответ на жалобы Алиханова, что домашние не подпускают его к электроприборам, смеялся: «Не расстраивайтесь. Резерфорду жена тоже не разрешала чинить даже дверные звонки». Ландау дразнил Алиханова своим неприятием музыки: зачем петь, если можно говорить?
Незадолго до трагической автокатастрофы Ландау говорил Алиханову: «Я так боюсь физической боли, что, если меня станут оперировать, я буду кричать на всю Москву». Когда с Ландау случилась беда, Алиханов не находил себе места, бегал за помощью во все инстанции, из больницы приезжал с красными глазами. Пережил Ландау он ненадолго. Выдающиеся физики похоронены рядом на Новодевичьем кладбище.
Восьмилетний Абуша ударил кота. Ударил сильно, с плачем, в отчаянии — и убил. Кот задушил птичку на глазах у мальчика, и тот не сдержался. Он потом долго не мог прийти в себя от расстройства и испуга. Эта история из детства, кажется, многое объясняет в человеке, который через сорок лет станет академиком Алихановым — руководителем советского атомного проекта, создателем первого в стране тяжеловодного реактора, единственным крупным физиком, осмелившимся посещать опального Капицу. Абрам Исаакович не терпел несправедливости. Ни в восемь лет, ни в пятьдесят восемь.
Он родился 4 марта 1904 года в Елизаветполе — городе, который менял названия так же часто, как семья Алихановых меняла адреса. Отец, Исаак Абрамович, работал машинистом на Закавказской железной дороге, и семья кочевала вслед за его назначениями: Елизаветполь, Александрополь, Тифлис, снова Александрополь. Они жили в казённых домах при железной дороге, а мать — Юлия Артемьевна — занималась четырьмя детьми и мечтала о невозможном. Она была от природы очень одарённой женщиной, лишённой образования из-за дореволюционных предрассудков о том, что девушкам учиться не нужно. Теперь она хотела иного: все её дети — Абрам, Араксия, Артём, Рузанна — должны получить высшее образование. Для начала девятисотых это была амбиция почти фантастическая.
В Александрополе зимы были суровыми и снежными. Абуша, как его звали в семье, становился вожаком детских игр, изобретал фантастические сценарии. В Тифлисе семья поселилась в маленьком домике с крошечным двором, но в доме всегда были книги, для детей выписывались журналы с приложениями. В восемь лет Абрам сдал экзамены и поступил в реальное училище. Потом началась Первая мировая война, голодные годы, меньшевики в Тифлисе. Семья, преследуемая, бежала назад в Армению, в Александрополь. Там они жили в вагоне, стоявшем на «приколе» около железнодорожного полотна, а Абуша остался в Тифлисе у тёти, которая его очень любила, и продолжал учиться.
В 1921 году семнадцатилетний Алиханов окончил коммерческое училище в Тифлисе и поступил на горно-химический факультет Политехнического института. Выбор был неслучайным — ещё в училище у него возник глубокий интерес к естественным наукам. Но проучился он там недолго. В 1923 году по командировке Наркомпроса Грузии и Закавказского дорожного комитета профсоюза рабочих железнодорожного транспорта Абрам приехал в Петроград — город, который изменит всё. Он поступил на физико-механический факультет Петроградского политехнического института и начал совмещать учёбу с работой в Физико-техническом институте. Так было принято среди лучших студентов факультета, и Алиханов был одним из них.
В Физтехе, в лаборатории Петра Ивановича Лукирского, двадцатитрёхлетний Абрам начал с рентгеновских лучей. Его первая работа касалась алюминия — он облучал металл при температуре 550–600 градусов и доказал, что алюминий сохраняет свою структуру, опровергнув чужие данные об аллотропном превращении. Рентген из инструмента превратился в предмет исследования. Алиханов изучал полное внутреннее отражение рентгеновских лучей от тонких слоёв, доказал применимость законов классической оптики к отражению жёстких рентгеновских лучей. Эти работы легли в основу монографии, опубликованной в 1933 году вместе с Львом Арцимовичем — будущим «отцом» термоядерной физики в СССР.
Но настоящий поворот случился в 1932 году, когда в Физтехе началась ядерная физика. В 1934-м тридцатилетнего Алиханова назначили заведующим лабораторией позитронной физики. Он работал с братом Артёмом и студентом Михаилом Козодаевым, используя оригинальную комбинацию магнитного спектрометра и двух счётчиков Гейгера-Мюллера, работающих в режиме совпадений. Это стало отправной точкой применения радиотехники в экспериментальной ядерной физике Советского Союза. Алихановская группа изучала рождение пар, спектр позитронов, бета-распад искусственно радиоактивных ядер. В 1938 году в его лаборатории предложили метод определения массы покоя нейтрино через распад бериллия-7. Эксперименты планировались на 1941 год, но вмешалась война. В 1942-м эту работу выполнил американец Джеймс Аллен — очередной пример независимого рождения одинаковых идей в науке.
Параллельно с ядерной физикой Алиханов увлёкся космическими лучами. К лету 1941 года была подготовлена экспедиция на Памир, но война снова сорвала планы. Вместо этого в 1942–1943 годах экспедиции работали в Армении, на горе Арагац. Там были обнаружены быстрые протоны в космическом излучении, но была сделана и серьёзная ошибка — вывод о существовании «варитронов», частиц с широким спектром масс. Алиханова жёстко критиковали, хотя идея сама по себе не была нереалистичной — просто подтвердилась она позже, другими методами.
Ещё до войны Абрам Исаакович вместе с Игорем Васильевичем Курчатовым занимался проектированием и строительством циклотронов. В Радиевом институте с 1937 года нерегулярно работал первый в Европе циклотрон с диаметром полюсов один метр. В Физтехе строили более мощный — с полюсами диаметром 1,2 метра и массой электромагнита около 75 тонн. Торжественная закладка здания циклотронной лаборатории состоялась 22 сентября 1939 года, строительство завершили к лету 1941-го, пуск намечался на 1 января 1942 года. Война оборвала и эти работы. Занятия ядерной физикой были признаны неактуальными.
В октябре 1942 года в Ереван пришла правительственная телеграмма с вызовом Алиханова в Москву. Ему предстояло включиться в работу по оборонной тематике. Абрам Исаакович с женой Славой Соломоновной Рошаль, известной скрипачкой, начали срочно собираться. На месте оставались сотрудники во главе с братом Артёмом — они должны были продолжать работу над данными с Арагаца. В Ереване оставалась мать с дочерьми и внуками, потерявшими кров в Ленинграде. Абрам Исаакович не представлял, что его приезд в Москву перейдёт в постоянное жительство. Он так и не привык к этому городу, со вздохом вспоминая Ленинград.
В 1943 году Алиханов и девять сотрудников Физтеха — Корнфельд, Неменов, Глазунов, Никитин, Щепкин, Флёров, Спивак, Козодаев, Джелепов — по приказу Абрама Фёдоровича Иоффе стали первыми сотрудниками лаборатории Курчатова, лаборатории №2 АН СССР. На неё возложили решение урановой проблемы. Начиналась эпоха атомного проекта.
В декабре 1945 года было подписано постановление Совнаркома об организации Лаборатории №3 АН СССР. Директором назначили академика Алиханова. В задачи входили физические исследования систем дейтронного и ториевого реакторов, свойств бета-радиоактивности и ядерных частиц, разработка мероприятий по практическому осуществлению этих работ. В 1947 году лабораторию преобразовали в Теплотехническую лабораторию АН СССР, а в 1958-м — в Институт теоретической и экспериментальной физики. Алиханов был его бессменным директором до июля 1968 года.
С 1947 года он стал научным руководителем работ по проектированию и строительству первого советского опытного тяжеловодного реактора. В 1949 году, меньше чем за два года, под его руководством был построен первый в СССР исследовательский реактор на тяжёлой воде. Это был рекордно короткий срок. С апреля 1948-го Алиханов также руководил строительством первого советского промышленного тяжеловодного реактора. Тяжеловодное направление имело принципиальные преимущества: такие реакторы работают на естественном уране без обогащения, обладают большим отрицательным температурным коэффициентом мощности — сами себя регулируют, предотвращая неконтролируемое возрастание мощности. Отказ системы регулирования не может привести к аварии. Алиханов был признанным руководителем тяжеловодного направления в ядерных реакторах.
«За исключительные заслуги перед государством при выполнении специального задания Правительства» Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 января 1954 года (под грифом «секретно») Алиханову Абраму Исааковичу присвоили звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». Трижды он становился лауреатом Сталинских премий — в 1941, 1948 и 1953 годах.
Но круг интересов Алиханова не замыкался на реакторах. В 1957 году он выполнил измерение продольной поляризации электронов в бета-распаде, что позволило с высокой точностью установить факт несохранения временной чётности в слабых взаимодействиях — фундаментальное открытие в физике элементарных частиц. Он внёс значительный вклад в развитие экспериментальной базы физики высоких энергий. Принимал участие в сооружении первого в СССР протонного синхротрона с жёсткой фокусировкой на 7 миллиардов электрон-вольт — он вступил в строй в 1961 году. Закладывал основы проекта крупнейшего в мире Серпуховского протонного ускорителя У-70 на энергию 70 миллиардов электрон-вольт, который заработал в 1967-м.
К началу шестидесятых Абрам Исаакович Алиханов был одним из ведущих физиков страны. Он прошёл путь от студента Политехнического института до академика, от исследователя рентгеновских лучей до создателя первого тяжеловодного реактора. Но научные достижения — это лишь одна сторона его жизни. Другая, не менее важная, связана с тем, как он создавал и защищал свой институт, как выстраивал отношения с людьми, как противостоял системе, не поступаясь принципами.
